Он называл себя Заступником, хотя в новостях предпочитали слово "мясник". Его патриотизм был болезненным, истеричным, как старый плакат, выцветший до ядовито-кровавого оттенка. Он очищал город от "нечисти" – так он именовал всех, кто, по его мнению, портил родную землю. От мелких воришек до коррумпированных чиновников. Методы были просты: кулаки, переломы, иногда что-то острое. Искренне верил, что творит благо, распевая под нос гимн, отправляя очередного "предателя" в нокаут.
Его путь был усыпан не столько лаврами, сколько выбитыми зубами и искренним недоумением жертв. Охота превращалась в абсурд: он мог полдня преследовать вора-карманника, а потом, в порыве ярости, разнести вдребезги дорогой ресторан, где ужинал неугодный олигарх. В его голове царил идеальный порядок и чудовищная путаница.
А потом был отец. Старый, молчаливый, с глазами, полными тихой укоризны. Он жил в том самом городе, который его сын "очищал" от скверны. Их редкие встречи были хуже любой драки – ледяное молчание, чай, остывающий в кружках, и непроходимая стена из обид и невысказанных слов. Заступник, ломавший хребеты бандитам, не мог вымолвить перед ним простое "извини". Его война была со всем миром, но самая сложная битва ждала его на крохотной кухне в хрущевке, где нужно было сложить оружие и просто поговорить.
